Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. У забора резиденции Лукашенко вырос небольшой квартал «для своих». Даже у магазина там непростые владельцы
  2. Вы слышали имя Шир Хайт? Она написала книгу о том, как получают оргазм женщины — за это ее затравили так, что пришлось уйти в тень
  3. В Минске в тестовом режиме запустили оплату проезда банковскими картами. Как контролеры будут проверять билеты
  4. Протасевич отреагировал на большое интервью Сапеги «Зеркалу» — видимо, для этого ее обманули
  5. В Беларуси даже подаренная квартира может стать общей при разводе. Юристка объяснила почему
  6. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  7. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  8. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  9. «Выхожу в стрим и просто рассказываю всю дичь». Тихановский представил свою версию инцидента с участием Светланы в Нью-Йорке
  10. «В школе, когда привел сына, немножко напряглись». Беларус растит двоих детей с серьезными заболеваниями
  11. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса
  12. «Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича
  13. «Я им жестоко ответил, просто резко». Лукашенко заявил, что США интересовались новыми задержаниями беларусов для «обменного фонда»
  14. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  15. В Минске будут судить 16 участников секты «ИВДИВО». На допросах они утверждали, что общаются со «смотрящим» за нашей планетой
  16. Экс-политзаключенный Северинец: «Сяргей Ціханоўскі перайшоў чырвоную рысу»
  17. Витеблянин, на которого пожаловались из-за «прожарки» коллеги на закрытом мероприятии, рассказал, чем закончилась история
Чытаць па-беларуску


/

С 2020 года в беларусских колониях умерли минимум семь политзаключенных, еще минимум восемь — вскоре после освобождения. Смерти этих людей напрямую связаны с условиями в местах лишения свободы, давлением и репрессиями, уверены правозащитники из Международного комитета по расследованию пыток. Рассказываем самое важное из их информационно-аналитического обзора «Политические убийства и смерти по вине режима».

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: Reuters
Изображение носит иллюстративный характер. Фото: Reuters

Смерти в местах заключения

Проанализировав известные случаи смертей в местах лишения свободы, правозащитники приходят к выводу: трагедии происходят на фоне ухудшения условий содержания, отсутствия доступа к независимым врачам и адвокатам и усиливающегося давления на заключенных.

Несмотря на то, что право на жизнь и охрану здоровья заключенных закреплено в законах (в том числе в Правилах внутреннего распорядка исправительных учреждений и следственных изоляторов, Законе «О здравоохранении», Законе «О порядке и условиях содержания лиц под стражей»), на практике ситуация выглядит иначе. Условия содержания людей, особенно осужденных по политически мотивированным делам, все чаще носят карательный характер и в отдельных случаях могут достигать уровня жестокого, бесчеловечного обращения или пыток.

Как отмечают правозащитники, в законе напрямую предусмотрены механизмы освобождения тяжелобольных заключенных либо назначения им более мягкого наказания (ч. 2 ст. 92 УК). В реальности же эти нормы часто игнорируются судами — люди, имеющие все основания для освобождения или смягчения наказания, продолжают оставаться за решеткой в условиях, несовместимых с состоянием их здоровья.

Так, у политзаключенного Николая Климовича было тяжелое заболевание сердца и инвалидность. Несмотря на это, его направили в колонию, где мужчина вскоре умер. Хотя его состояние здоровья должно было исключать реальное лишение свободы, заявляют правозащитники. Похожая ситуация была и у Игоря Ледника, который страдал серьезным заболеванием сердца и перенес сложную операцию уже в заключении. Напомним, мужчина скончался в тюремной больнице в Колядичах.

Женская колония в Гомеле. Кадр из фильма «Дебют» Анастасии Мирошниченко
Женская колония в Гомеле. Фото: кадр из фильма «Дебют» Анастасии Мирошниченко

Отказывают в освобождении даже тяжелобольным в терминальном состоянии, отмечают правозащитники. Причем часто по формальным основаниям: неуплаченные иски, неудовлетворительные характеристики администрации, тяжесть обвинения. Это распространяется на всех заключенных без исключения.

Показательным примером является смерть от онкологического заболевания бывшего директора Скидельского сахарного завода Дмитрия Егорова в исправительной колонии № 1 в Новополоцке. Несмотря на очевидную угрозу для жизни, мужчине отказали в освобождении из-за того, что он якобы не погасил иски.

В январе 2021 года стало известно о гибели двух молодых заключенных в исправительной колонии № 1 в Новополоцке: 25-летнего Андрея Дубика и 27-летнего Алексея Жука.

По сообщениям родственников Дубика, в колонии его постоянно вызывало руководство учреждения, убеждало признать вину и требовало прекратить переписку с правозащитниками. А в случае Жука, по свидетельствам бывших заключенных, ему отказывали в своевременной медицинской помощи и помещали в ШИЗО в максимально уязвимом состоянии.

Случаи суицидов из-за политического давления

С 2020 по 2024 год произошло три суицида, которые, отмечают правозащитники, с высокой долей вероятности связаны с принятым решением и преследованием со стороны госструктур. Во всех этих ставших известными случаях на людей, которые, по словам знакомых, были «ориентированы на жизнь», давили долго и системно, методично разрушая их психологические ресурсы.

Так, Станислав Чур был активным участником рабочего движения. Мужчина покончил с собой в сентябре 2020 года на Минском электротехническом заводе им. Козлова. Вероятная причина — давление начальства за участие в протестах в августе 2020 года и забастовке либо семейные обстоятельства.

Иллюстративный снимок. Фото: TUT.BY
Изображение носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

Бросившаяся под поезд в 2024 году Светлана Крутикова отличалась исключительной жизнерадостностью и до последнего вела насыщенную социальную жизнь. Женщину не раз судили по «экстремистским» статьям. В итоге она покончила с собой из-за систематического преследования со стороны силовых структур, говорится в отчете.

Девятнадцатилетний Кирилл Щеглов покончил с собой после отбытия «домашней химии» в феврале 2023-го.

Правозащитники также отмечают, что ни по одному из этих случаев не проводили независимого и прозрачного расследования обстоятельств смерти.

Погибшие уже после освобождения

Многие политзаключенные выходили на свободу, а спустя короткое время их состояние ухудшалось — и люди умирали. Такой феномен «отложенной смертности» среди бывших беларусских политзаключенных указывает на скрытый кризис пенитенциарной медицины и бесчеловечные условия содержания в местах лишения свободы, утверждают авторы отчета.

Анализ этих случаев показывает, что изоляция наносит необратимый ущерб организму из-за хронического стресса, изнурительного труда и отсутствия адекватной превентивной диагностики. При этом освобождение не исключает рисков для жизни политических заключенных — запущенные в колониях кардиологические, сосудистые и другие соматические патологии уже после отбытия срока приводили к гибели людей.

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pixel.com/Sébastien Keuninckx
Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pixel.com/Sébastien Keuninckx

Так, Валерия Богдана не стало в начале 2025 года, спустя примерно девять месяцев после выхода на свободу. Причина смерти — тромбоэмболия, опасное для жизни состояние, при котором кровеносный сосуд внезапно закупоривается оторвавшимся тромбом. А Романа Романова не стало в апреле 2026-го из-за сердечной недостаточности — мужчина пробыл на свободе около восьми месяцев.

Экс-политзаключенная Анна Кондратенко узнала о раке шейки матки еще в колонии. Несмотря на болезнь, ее не освободили. В итоге женщина умерла, проведя на свободе всего полгода.

Все эти смерти нельзя считать следствием естественных причин, уверены правозащитники: репрессивная система во многом этому поспособствовала.

«В условиях отсутствия государственной системы реабилитации для бывших осужденных и продолжающегося давления со стороны надзорных органов, подорванный в заключении организм не способен полноценно восстановиться. Таким образом, тюремные сроки по политическим мотивам превращаются в скрытую форму долгосрочного разрушения здоровья, что приводит к высокой смертности после освобождения», — говорится в отчете.