«Их заставляли говорить шепотом», — говорит Михаил Козлов. Его сын Андрей — один из четырех заложников, которых израильский спецназ в субботу вызволил из плена ХАМАС в центре Газы. У 27-летнего Андрея российский и израильский паспорта. Для его родителей его освобождение — это не что иное, как чудо. В беседе с Би-би-си Евгения и Михаил Козловы эмоционально рассказали о том, как услышали новость об освобождении сына, и о восьми месяцах, которые он провел в плену.
На записях с камер наблюдения, опубликованных израильскими военными, видно, как Андрей и еще один заложник испуганно поднимают руки, пытаясь спрятаться за подушками, когда спецназовцы врываются в комнату, где их держали.
Мать Андрея Евгения рассказывает, что после многомесячного промывания мозгов похитителями заложники не были уверены, что будут делать вломившиеся в комнату солдаты — спасать их или убивать.
Им всем сказали, что израильтяне уже давно забыли о тех, кого ХАМАС взял в заложники, что израильские власти считают их проблемой и, если их присутствие будет обнаружено, от них могут избавиться.
Михаил Козлов рассказывает, что его сыну и другим заложникам приказали говорить шепотом, потому что, по словам их охранников, над ними кружит специальный разведывательный беспилотник, который может засечь речь на иврите.
— Это вызвало настолько глубокую, видимо, психологическую травму и заставило его в какой-то мере, наверное, поверить этим словам, что, когда за ним пришли спецслужбы спасать его, у него были мысли в голове: «они убить меня пришли», и он терялся, пока он не понял, что его спасают, — говорит Козлов. — Он не был уверен в том, что это спасательная операция, а не операция по устранению проблемы.
Всех четырех заложников, освобожденных в ходе рейда в лагере беженцев «Нусейрат» в Газе, — Андрея, Ноа Аргамани, Альмога Меира Яна и Шломи Зива, — похитили с музыкального фестиваля Nova утром 7 октября. Андрей работал там охранником, переехав в Израиль из России всего за полтора года до этого.
Его мать Евгения, живущая в Санкт-Петербурге, регулярно приезжала в Израиль, чтобы принять участие в митингах родственников заложников и встретиться с политиками и представителями армии. Она как раз собиралась лететь в Тель-Авив, когда израильские власти позвонили ей с новостями о ее сыне.
— И я подумала, что пришла плохая новость. И я стала отвечать — нет! Я выкинула телефон, у меня телефон упал куда-то под стол, — вспоминает она. — И я слышу, как они кричат из-под стола: «У нас хорошая новость, у нас хорошая новость». Я поползла под стол. «Что?» — я говорю. «Очень хорошая новость. Андрея освободили». И мой английский не так хорош. Я попросила повторить это еще раз.
Родители сильно переживали, как будет выглядеть сын после восьми месяцев заключения, но, увидев его по видеосвязи, с облегчением обнаружили, что он похож на себя.
— Он смеялся, он шутил. Вот буквально через три часа после того, как он был в Газе, он умудрялся шутить, — говорит его мать. — Он был в тюрьме, по сути дела, он был там пленником. И спустя какое-то количество часов незначительное, небольшое, он оказался опять на территории Израиля.
Козловы не вдаются в подробности того, что именно их сын рассказал об обстоятельствах своего спасения.
Как утверждают израильские военные, после того как троих мужчин-заложников освободили из квартиры одной из семей в лагере беженцев «Нусейрат», произошла перестрелка с охранниками ХАМАС.
Затем грузовик, в котором эвакуировали заложников и смертельно раненного бойца израильского спецназа, сломался. Его окружили вооруженные люди.
ВВС Израиля нанесли бомбовый удар, чтобы прикрыть оперативников и дать им время для возвращения в Израиль.
Представители подконтрольного ХАМАС Министерства здравоохранения Газы говорят, что эта бомбардировка — одна из самых смертоносных с начала войны — стоила жизни 270 палестинцам.
Израильские военные утверждают, что погибло менее 100 человек. Ответственность за гибель мирных жителей они возложили на ХАМАС, который скрывал заложников в густонаселенном районе.
«Два месяца он был связан по рукам и ногам»
— Одна из вещей, которая меня поразила, мы узнали от него, что два месяца он был связан, он был связан по рукам и ногам, — говорит его мать. Поскольку Андрей не хотел унижаться и есть просто ртом, «как животное», он пытался извиваться, чтобы вытащить руки из-за спины.
— И он воспринял как подарок от Газы то, что ему руки в конце концов связали спереди, а не сзади, не позади спины, — добавляет его отец.
Захватчики унижали и били заложников, продолжает Михаил Козлов, но хуже всего было психологическое давление.
— Они все время испытывали психологическое давление… издевательства, да, издевательства. «Твоя мама уже уехала отдыхать в Грецию, она сейчас уже в Греции. Мы знаем, мы это видели. Ой, а твоя жена уже встречается с другим. Ой, а твоя мама вообще новости не читает. Она понятия не имеет, где ты», — вспоминает Евгения.
Реакция на освобождение заложников в Израиле была близка к эйфории.
— Люди высовываются из машин, и кричат, и приветствуют Андрея. Мы сейчас смотрим новости, и я поражаюсь, что освобождение четырех заложников стало для всего Израиля праздником, — говорит Евгения.
Израиль все еще не оправился от нападения ХАМАС восемь месяцев назад, в результате которого погибли около 1200 человек. Из 240 заложников, захваченных и вывезенных в Газу, более 100 удалось освободить во время недельного перемирия в ноябре.
Израиль утверждает, что в настоящее время в Газе остаются 116 заложников, похищенных в тот день. По мнению израильских властей, примерно трети из них уже нет в живых.
До операции в минувшую субботу лишь троих заложников, удерживаемых в Газе, удалось освободить в результате наземных операций вооруженных сил. Этот успех придал нации новый импульс.
Евгения знакома со многими родственниками заложников. Ее окружают постоянные напоминания о том, как ей повезло: по всему Тель-Авиву, да и рядом с домом Андрея в Ришон-ле-Ционе, развешано множество плакатов с изображениями тех, кто до сих пор числится пропавшим без вести.
— Очень горько смотреть на эти портреты, — говорит она. — Они расклеены по всему Израилю. Постеры заложников, они везде. И я теперь смотрю в их лица, а они все улыбаются. И у меня как будто возникает чувство вины, потому что мы очень хорошо понимаем, и мы каждый день друг другу говорим по нескольку раз в день, что это чудо. Это чудо!
Несмотря на все, что пережил их сын, Козловы склонны верить его охранникам, говорившим ему, что он находился в лучшей ситуации по сравнению с многими другими заложниками — их держали в подземных туннелях и без света.
— Мы постоянно думаем о тех людях, которые все еще там. Мы обязательно должны их спасти, — заявляет Михаил Козлов.
Хотя родители Андрея не перестали участвовать в кампании по освобождению заложников, главное внимание сейчас они уделяют Андрею: ему надо помочь адаптироваться к жизни дома после того, как он прошел медицинское обследование и был выписан из больницы.
Ему еще предстоит узнать о многом, произошедшем в стране и в мире за те 245 дней, что он находился в плену, — в том числе и о многочисленных демонстрациях с требованием к израильскому правительству вернуть заложников домой любыми средствами.
— Он был удивлен очень многими моментами, и новости, которых он не знал тогда, иногда мешают ему спать, — говорит его мать. — Он до сих пор читает. И он говорит: «Это правда, это правда, это так и было?»